Хм. У меня пара множество вопросов.

Во-первых, в магазин через дорогу завезли елки моей мечты. Такие, знаете, микродеревья в цветочных горшках. Вот уже четыре года я хочу себе в дом микроелку. Вот уже неделю хожу за кефиром, останавливаюсь возле микроелок, трогаю их, нюхаю их и воображаю их на тумбочке в мишуре. Я беру свою микроелку, несу ее к кассе, но тут появляется какая-нибудь ботанически подкованная тетушка с трагическим взглядом на жизнь и говорит: "Не покупайте ее. Она все равно засохнет и умрет". Я долго подбираю слова, говорю "ммм", ставлю елку на место и иду за кефиром.

Скажите мне, пожалуйста, эта тетушка, она говорит правду?
А поскольку я все равно куплю себе микроелку, иначе сама засохну и умру, то скажите еще: как там вообще?
Был ли у вас опыт общения с такими елками? Что с ней делать? Пересаживать ли? Поливать, удобрять, а?


Во-вторых. Во-вторых, так вышло, что у меня большие красивые светлые слабые глаза. И когда я много шью и читаю, а у нас тут Клуб Юных Василис - читаем и шьем, шьем и читаем - то глаза начинают сильно болеть.
А здесь такое дело, провела за компом часов 25. Не спамши, понятно. И у меня на глазу, с обратной стороны века, возник маленький некрасивый красно-белый. не знаю что. Прыщик. И глаз немного опух и болит. Я засунула туда (в глаз) 2 килограмма тетрациклиновой мази и теперь он (глаз) видит только тупан и красивые расплывчатые фигуры. Скажите, пожалуйста, каких бы мне мазей и капель купить, чтоб вылечить глаз.

* Я не могу не подходить к компьютеру, там работы - вагон
* И не могу отказаться от работы. Никак. Василисы тоже едят. К тому же Новогод скоро.

И, пользуясь случаем. Вы все, люди, такие хорошие. Вы все - Дед Мороз. Кидаете мне в почтовый ящик (железный) внезапные письма (бумажные), открытки (картонные) и извещения о посылках (объявленная ценность - 50 руб). Я иду на почту и чувствую себя нужной. Спасибо.Правда.

Аня, а вот ты говорила, что твой подарок нельзя смотреть до Нового года. Я его сначала открыла прямо на улице, а потом вспомнила. Закрыла. И лежит он несмотреный. Если я посмотрю на него, то умру от мук совести. А если не посмотрю - то от любопытства. Что делать?

Имела я тут деловую беседу о трудоустройстве с человеком, который "любит здоровый консерватизм" и не любит все остальное. Оно и понятно. Если б я, как он, родилась бы в тугом бордовом галстуке и с таким выражением лица, то тоже не любила бы. Ничего.
Сейчас не о том. Мы говорили больше часа. И говорили примерно так:
( диалоги )

Заяц Федя. По глазам судя, удивлен и растерян. На днях в синей коробке "Почта России" едет покорять Сибирь.


Приедет вместо меня. Будет кому-то новогодним подарком. Через месяц все станут дарить людям тигров, а я буду дарить Федю. Уж извините. Чем богаты.

* Делала нынче елочного кролика, получился Картошка Иван. Картошка Иван был очень красивым и очень картошка. С рыжей челкой и большими пластмассвыми глазами из магазина "Леонардо" (вообще магазину "Леонардо" пора бы уже проплачивать мои посты про их глаза, правда ведь?). Один мой знакомый Н. как увидел Картошку Ивана, так под стол и упал. От смеха, понятно. Говорит: А где кролик? А я говорю: Никаких кроликов не ведаю, это Картошка Иван. Здравствуйте. Ты, - говорит, - только глаза зря переводишь. А я отвечаю: Эй. Прекрати жадничать для Ивана. Он теперь член семьи. Короче, мы решили, познакомить Ивана со всеми остальными своими домашними картошками (у нас живет парочка в аквариуме на верхней полке холодильника. Я говорила?) Познакомить, а потом сделать про Ивана комикс, снять про Ивана фильм и написать про Ивана книгу. После этого он станет звездой Катрофельного Мира и Голливуда. Но это потом, а пока он лежит на полке и грустит. Пьет коньяк, читает новеллы про смерть и все такое. Бедняжка.

Просыпаюсь я, значит, утром. Днем. Утром. Почти. Ну, во всяком случае, в окне было светло, а это для здешних мест - счастливый случай. Просыпаюсь я и вижу возле кровати трехметровую раму.
Вы не поняли: Трехметровую Раму Возле Кровати.
Пустую. Три - в длину, один – в ширину. Это мне потом сказали про три и один, а пока я проснулась, а там - прямоугольник бесконечный и черный. Не то чтоб он – большая неожиданность, но все равно.
На днях Н. принес в дом две тонны пластика. Мне как раз было не до всего – я грустила. Сидела в холодном неуютном углу, бедняжка, и шила зайца, бедняжка. И новеллы читала про смерть. Бедняжка. И молчала в основном. Только иногда говорила: меня никто не любит. Ни один. Даже мтс. Они отключили телефон. Уеду жить в Саратов. Будете ловить потом по Новгородским по областям.

Так вот, Н. принес в дом две тонны пластика. Положил среди квартиры, сказал: ведь ничего, что у нас тут пару дней побудет мастерская? - и пропал.
Дальше пришла соседка и самым своим безразличным тоном спросила:
- Что это у вас там?
- Ммм, - дружелюбно ответила я.
- Ремонт, да? Только ваши материалы в подъезд не входят. Вот я и спрашиваю.
- Ммм, - говорю. Я вообще мастер светских бесед.
Мы стоим в общем коридорчике, соседка смотрит на меня и думает, что я аутист, а я смотрю на соседкин мешок лука и думаю про Саратов и новеллы Томаса Манна.
Дальше на лестничной площадке появляется Н., а впереди него появляются четыре невозможно длинные палки. Они упираются в потолок и не двигаются никак и никуда.
- Вот я и говорю, - говорит соседка, - в подъезд не помещается. Ремонт, да?
- Ненене, - отвечаю, - не волнуйтесь. Это. Это просто мы ходили в магазин и купили себе немного четырехметровых прутьев.
Соседка смотрит на меня, как на Карлсона, который живет на крыше, и говорит:
- Меня зовут тетя Зухра. А вас?
Так мы познакомились с соседкой.

Собственно, о чем я. Две тонны пластика и немного четырехметровых прутьев живут у нас уже неделю. Я сижу в углу бедняжка, а Н. сидит себе припеваючи в корел дро и обрабатывает все что-то обрабатывает и обрабатывает. Я иногда смотрела в монитор – по всему выходило, что у нас в районе кровати скоро будет пятиэтажный дом с инфраструктурой. А сегодня проснулась – там рама. И Н. довольный такой, показывает бумажку. На бумажке оранжевый-вырви глаз-макет. На макете написано «Кафе» и что-то там еще. Сегодня они будут это печатать. Завтра проснусь, в окне будет серый дождь, в книжке какая-нибудь зараза опять доведет мужа-карлика до смерти, а в доме все будет кругом оранжево и все как я люблю. Не отдавать им что ли потом эти вывески.

У меня есть набор открыток «Казань глазами фотохудожников». У фотохудожников хорошие глаза, хочу себе такие. Удивительное дело где они берут все эти светящиеся красоты. Уж явно не в ноябре снимали.
По ноябрям с моего балкона открывается самый унылый вид в мире. И вниз лучше не спускаться – там еще хуже. Там по серой слякоти ходят женщины в удручающе-фиолетовых пальто, а кто не в фиолетовых, тот с расплющенной лисьей мордочкой вокруг шеи.
Нынче читаю Манна. Новеллы. Думаю, он тоже писал их в ноябре. Выйдет, бывает, на балкон (у Манна был балкон?) посмотрит на все это и сочинит пару историй с излюбленными позднеосенними своими героями: женщина красивая и холодная - в конце непременно оказывается предательницей, и мужчина - жалкий добрый калик - в конце, разумеется, умирает от горя.
Если б я была фотохудожником и снимала бы сейчас город, то мои открытки хорошо шли бы для предсмертных записок. Нет, а что. На днях смотрели кино, там самоубийцы с этого света попадали на тот, специальный свет. Так вот, в том мире «все было как дома, только немного хуже». Люди не умели улыбаться, солнца не было, звезд не существовало, и все было серое - точно в ноябре снимали. Как раз на моей улице.
Только те люди, в том мире, они умели делать маленькие чудеса. Ну там цвета предметам менять, спички кидать не вниз, а вверх. Надо ведь было им как-то развлекаться.

Хотела запостить сюда фотокарточку Байкальскую. Старинную, как Казань. Такую чудесную, что даже распечатывала я ее – на холодильник прилепить. Там снегснегснег и немного полосатой шапки. Знаете, там все белое, вот – все. Фотография – сугроб. Если посмотреть сейчас в мое окно, а потом на ту фотографию – сразу ясно, что ее не в этом мире делали.
Не нашла. Фотокарточку не нашла.


* снега нет, зато балетки нашла принцесские (на юзерпике там). Это Катя снимала. А балетки мои. Принцесские. Хорошие были. Не жали и не терли. А шторка - фон. У меня есть много синтетических фотографий с этой шторки. В розовой юбке. Синтетических - потому что обработали их до состояния резины. Так нужно было. Ну и юбка опять же розовая. А балетки хорошие были. Много прошли.
Что-то паршивые дни какие-то. Паршивые.

Хочется так: чтоб пришел кто-нибудь хороший и спросил бы, как живешь? А я бы сказала: вот. Сижу на балконе в пуховом пальто, пускаю с седьмого этажа мыльные пузыри. И он бы заинтересовался. Именно что заинтересовался. Моим балконом, моими пузырями и моим пуховым пальто. Он бы сказал: "Вот ведь! А у меня никогда не получалось. На морозе плохо пускать пузыри», а я бы сказала: "Да нет. Сам попробуй. С балкона - хорошо".
И сказала бы: два дня писала компреды. Прости господи. Про новогодние блокноты и ежедневники. Это скучно и скучно, но хорошо платят. Нет, сам подумай, а что еще делать после компредов, если не пускать с балкона мыльные пузыри, м?
У нас гостила одна девочка. Она молчала и улыбалась два дня, а потом ходила по квартире и телефоном фотографировала вещи. Я спросила, зачем, она ответила - просто так. На третий день она пришла ко мне, разложила разные штуки, коих у нас полон дом, и говорит:
- Что из всего этого твое любимое? А из этого? А это откуда? А глобус что? А книги? А кожа, кожа у тебя сухая, да?
А потом долго-долго рассказывала мне почему-то про Харьков, про каких-то женщин и про любовь. Не знаю, наверно, я прошла какой-нибудь невидимый кастинг в ее голове, и теперь со мной можно было разговаривать.
Она знаете, что? Говорит: «хрупкая ты и текучая». Сижу все и думаю про текучесть. Что это вообще, хорошо это или плохо. И думаю еще, та девочка, она как раз подошла бы для моих мыльных пузырей.


*Компред – это коммерческое предложение
** А в Казань Нино Катамадзе приезжает. Хорошо же.

Я тут подумала. В суд на Лореаль подать что ли. Ну потому что я не знаю. У меня по дому уже два часа ходит какая-то черноголовая уродина сорока трех лет (это я, здравствуйте). А они называют это "оттенок карамель". В паспорте и то поприличней. Я не хочу с ней жить, понятно? У нее нос длинный. И глаза теперь прозрачные. И ноги.. хотя ладно, ноги - ладно.
Проклятый Лореаль.

Нашла старую сумку, в сумке - мешок, в мешке - книжка, в книжке - диск, на диске - неведомые и невиданные фотографии.
Есть прекрасные Байкальские, а есть "день рождения Лены. Пьяную девочку уронили на пол в процессе неприличной игры, и все бросились это фотографировать ".
И - одна клевая, где девочка вся такая задумчивая и носатая.



Снимал mcreal около 15 тысяч лет назад.
Собака - Хуч. Женькин.
Один раз прихожу я на работу ужасно красивая в несвойственных себе капроновых колготках и юбке до колен, а на лестнице - Женька.
- Тебя там сюрприз ждет, - говорит.
Я захожу в студию (красивая и в колготках), а на меня как накинется счастливый Хуч, как разорвет все мои колготки на стрелки и куски. Так и познакомились. С тех пор у нас с Хучем была любовь.
Женька, привет :)

Один раз мы с Ленкой пошли в кино. Работать. В смысле, по заданию редакции. Нужно было срочно посмотреть фильм, что-то там сфотографировать, стремглав прибежать в офис и написать текст. Это было на моем втором курсе, и я очень боялась. Боялась, что не пойму, не успею, не напишу, не справлюсь, не примут. А там как раз сдача. божэбожэ. Сдача номера - Все Ждут Только Нас, а тут еще это дурацкое кино занимает бескрайних полтора часа.
Мы были очень, как бы это сказать, взволнованы и четверть сеанса беспардонно хихикали наверху, на балконе. Видимо, от нервов. А потом я, наконец, обратила внимание на экран.
И вот сижу. Смотрю кино. Грустное кино. Очень спокойная. Собранная. Там сдача, а кино грустное, эмоциональное - значит, будет легче писать. Значит, успею к сдаче. Все нормально. Сижу. Смотрю. И тут понимаю, что - истерика. Что слезы летят на колени, на подлокотник, на балконную обивку. И что слезы - мои. И зубы сводит и руки трясутся. И это - от кино. Такое было кино. Посмотрела на Ленку - ревет. Соседка справа салфетки ищет. Дядька сзади сидит с платком. Кончился фильм, включили свет и людям сделалось неудобно. Каждому - за себя. Мол, что это я сдержанный человек и сильная личность, своих забот по горло, и вдруг - в слезы. А потом они огляделись, увидели других таких же - и перестали волноваться.

Сегодня смотрели про японскую собаку Хати. Дома смотрели. А до этого читали, что от "Хатико" все плачут. Сидят в зале и плачут. Выходят из зала и плачут. А я - на полу очень спокойная и собранная. Периодически проверяю себя на предмет истерики. Все нормально. Я сдержанный человек и сильная личность, своих забот по горло. А потом знаете, что? Они показывают собаку "через 10 лет", и я понимаю, что у меня щас зубы выпадут, если ничего не сделать. И понимаю еще, что - истерика. Что, слезы летят на колени, на подлокотник, на балконную обивку - если б она была.
И тогда вспомнила наш поход с Ленкой.
Тот фильм назывался "Бабуся".

Я звоню папе.
Когда я звоню папе, то – это 24 сентября. С днем рождения, пап. Или отпуск. Я в Иркутске, пап. А тут ноябрь, Казань и вдруг звоню.
- Бонечка, это ты? – говорит папа из своей «Скорой». – Ты в Иркутске? Еду на вызов. Ничего не слышу. У меня смена.
У папы смена и синий телефон моторола за 899 рублей, поэтому я тоже ничего не слышу. И я не в Иркутске. Но у меня большая проблема. Важный вопрос. Навязчивая мысль.
- Пап? – говорю. – Пап, слушай. Мне очень надо вспомнить стихотворение про чечевицу.

Когда я была маленькой, папа сказал, что «Мой веселый, звонкий мяч. Ты куда помчался вскачь» - это плохое стихотворение. А мы будем учить хорошие. Принес книгу «Три века русской поэзии» и пометил там себе что-то карандашом.
Мы сидели в большой комнате и учили. И записывали на магнитофон. Бабушка сказала, это не педагогично – учить четырехлетнего ребенка таким стихам. Зато теперь у нас есть отличная семейная байка. Про то, какие глаза были у тюзовского Деда Мороза, когда одна девочка декламировала ему «Слава тебе! Безысходная боль. Умер вчера сероглазый король», а потом – частушки.
Учили Цветаеву, Волошина, Ахматову, Северянина, Блока и про чечевицу. Помню наизусть все, а про чечевицу забыла. Три дня вспоминала, у гугла спрашивала, да откуда же ему знать.

Папа едет на вызов. Сейчас все гриппуют, поэтому он работает сутки-на вторые.
- Хм…Про чечевицу, - говорит папа и перелистывает воображаемые «Три века русской поэзии», - про чечевицу… А ты где? Не болеешь? Приедешь? Индекс? Какой индекс? Не знаю никакой почты. Интернет. Надо заплатить за Интернет. … Про чечевицу. Точно про чечевицу? Что-то я не помню никакой чечевицы.
- Как же, - говорю, - там еще двери. Деревянные. Ну? И чечевицу варят. Помнишь?

Папа едет на вызов. Сидит на переднем сидении. У него 28-ая машина, зеленый костюм, как у хирурга в кино, «слушалка» через шею и рация. В рации все время: «Букет-один Букет-один, ответьте. Букет-два Букет-два…».
- Мы подъезжаем, - говорит папа, - Бродский это, Бродский. В деревне Бог живет не по углам, как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.
В деревне Он - в избытке. В чугуне
Он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.
Он изгороди ставит. Выдает
девицу за лесничего. И в шутку
устраивает вечный недолет
объездчику, стреляющему в утку.
Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.

Дед Мороз меня любит, поэтому шлет подарки по ноябрям.
Еще он видел мой российский паспорт и теперь не хочет расстраивать, потому что любит какуюесть.
Один раз он подошел к моему другу Ольку и сказал:
- Слушай, у меня вопрос. Та женщина в сыроежкином паспорте - это кто?
- Не знаю, - ответил Ольк, - наверно, Вероника Кастро или Мумия Возвращается - Небось, опять из журнала "Даша" вырезала и прилепила.
- Слушай, - сказал Дед Мороз, - надо что-то делать. Очень уж кассирша в сыроежкином банке страдает. Она уже не может видеть. эти. эту. ну. это. лицо.
Ольк все понял и однажды 17 ноября прислал кассирше мне душеспасительную вещь. Просто так и в честь ничего.
Поэтому сегодня я ходила по улицам и улыбалась разным цветами, как светофор. Вытаскивала свой подарок при каждом удобном случае, ставила дома на главную полочку, показывала его, рассказывала про него и грелась им.
А фотографии нет. Потому что Олькин Подарок - это не какой-нибудь мой уродский заяц - его на утюг снимать нельзя.
Просто вы представьте что-нибудь самое лучшее в мире и сто процентов - там будет оранжевая шерстяная обложка для паспорта, сваляная вот этими самыми олькиными руками. Кассирша в банке порадуется обложке и паспорт открывать не станет.
А потом Ольк сваляет мне новую женщину в паспорт. Да, Ольк? Спасибо, Ольк.

Мне в "Ад 6" (это в графе "адрес") пришла посылка из города Нов-к. Объявленная ценность - 50 (пять-де-сят) руб. Вес - 20 (двад-цать) кг.
Вероятно, они решили прислать сюда мою сестру Тасю.
Я сижу с этой почтовой бумажкой очень нервная, леплю ее то к холодильнику, то к зеркалу и до завтра скорее всего не доживу.
Выход вижу один - ночное вооруженное ограбление почты.
Ольк, если ты здесь, скажи, что там. Потому что это куда как проще, чем потом сухари и адвоката с объявленной ценностью слать. А большой и толстый адвокат, Ольк, - это не Тася. Там будет не 50, а все 60 руб.

Еще я тут по дороге в наш уютный Ад подумала, что скучаю по вам. По вам, по вам и по вам. И по тебе тоже.
Приезжайте что ли

В пятницу был счастливый день – в магазине раздавали замечательные и прекрасные совершенно бесплатные подставки под горячее.
Так уж вышло, что из еды я люблю огурцы и торт. Поэтому в понедельник у нас на обед – огурцы, во вторник – торт, в среду – огурцы, в четверг – торт, а в пятницу я пришла в магазин за полкилом камбалы, потому что полкило камбалы – очень хорошо к огурцам. Пришла сосредоточенная и хозяйственная. «Полкило камбалы полкило камбалы полкило камбалы» - думала я. Но возле конфет меня настиг сам дьявол и все испортил:
- Купите торт «Причуда», - сказал он. Она. - и получите две вот эти замечательные и прекрасные совершенно бесплатные подставки под горячее.
Ходить с презрительным лицом мимо дьяволов я не умею, потому что сама в детстве работала дьяволом (и мы с кока-колой, кстати, очень хорошо сработались – она объебывала (именно так) меня в плане денег, а я ее – на предмет мишек в банке).
Так вот, «Причуда». Подставки. Прекрасные, замечательные, совершенно бесплатные. Под горячее. И торт, к тому же. Какие тут полкило камбалы.
Нет, я, конечно, не сразу потеряла голову, а спросила подумала из вежливости:
- За полкило камбалы, девушка, дорогой дьявол, вы ничего мне не подарите?
- Кроме того, у нас есть чудесные кружки – за два торта и уютный магнит-домовенок, - ответил ла дьявол.
Кружка – нет. Выпуклый кусок соломы с глазами – сразу нет
А подставки под горячее – это, если вы не знаете, такие замечательные и прекрасные листы тонкого пластика. Не пойму, как без них раньше жила. Все прокляла уже в жизни. Без подставок-то. Под горячее. Приду, бывает домой, где не тронь – везде горячо, а подставок нет. Что делать?
И еще. Их никак не свернешь, никуда не положишь, и домой их несут обычно с гордостью, на вытянутых руках, оберегая от встречного ветра. Очень удобные вещи.
Так и шла. В дом прошествовала ужасно довольная. И в глазах у меня ясно читалось:
- Посмотри, какие замечательные, прекрасные совершенно бесплатные подставки под горячее. Правда, я молодец?
И еще:
- Здравствуйте, сегодня на первое у нас торт «Причуда», на второе – вот эта картонка, на десерт – эта. Не перепутай.

Ну да ладно. Сегодня счастливый день был у Татарской национальной кухни, потому что я готовила кыстыбый (по плану были огурцы, но очень уж слово хорошее - Кыстыбый). Такой кривой еды Татарская национальная кухня еще не видела и очень смеялась.
Первый делом я, конечно, позвонила братцу-повару и сказала не без гордости:
- Знаешь, что?
- Макароны? - спросил братец-повар усталым голосом кулинарного бога.
- Кы!Сты! Бый!
- Ммм, - сказал братец-повар, - А нормального ничего не было?

И я поняла, что нам больше не о чем говорить.
Все.

В местной газете жителя Ангарска ангарцем назвали

Говорю:
- Если мне позвонит та женщина с той работы, разбуди меня, одень в приличное, посади на 33ий и отправь на улицу космонавтов.
И с тех моих слов прошли сутки.
К нам три раза приходили какие-то люди, и три раза во сне было слышно:
- Тихо. Девушка спит.
Люди уже привыкли, что как не приди – девушка спит.
Стол, тумбочка, кровать и – для красоты - девушка спит и очень гармонирует с обоями. В магазине «Сад. Дача. Интерьер» брали. Спешите. Новинка осени. Спящую девушку в каждый дом.
Проснусь, бывает, на минуточку - рядом чай заиндевелый и твикс обветренный – где я кто я - Наверно, медведь и у меня спячка.
Пойду спать. А то если сейчас придут те люди и застанут девушку бодрствующей, то у них будет нервный срыв. Потому что неспящая девушка в этом доме – это как говорящий стол и поющая табуретка.

* а вот еще, кстати. Проснулась часов через 20. Ну совершенно проснулась, аж постель заправила. Кинулась к людям (а люди у меня или в интернете, или на кухне - других нет). В интернете говорю: соскучилась.
На кухне говорю: так соскучилась, что щас кыстыбый приготовлю. Это было в порядке татарстанского бреда - бэхетле кыстыбый Адоратский урама тукталышы - а меня теперь заставляют, понимаете? Хоть из дому уходи.

Вчера я так удачно по всем каналам разрекламировала слово «хер», поговорку «не поваляешь - не поешь» и 1-(2''-гидроксил циклогексил)-3'-[аминопропил]-4-[3'-аминопропил] пиперазина, что миллиарды тысяч миллионов русских людей одновременно кинулись в русскую Википедию. Нашли там статью «Русский мат», прочли, законспектировали и лучшие места отправили мне по электронной почте. Очень мило с их стороны, а то бы так и померла, не зная, что прилично говорить не «е*ать!», а «что-то не заладилось». А один из этих тысяч миллионов ходил за мной по пятам от чайника к компьютеру и обратно, декламировал нецензурную лирику и восхищался живостью пушкинского языка. Так вот.
Раз такое дело, сейчас я расскажу вам, как однажды на всю дачу опозорила свою любимую интеллигентную ангельскую бабушку. А была бы под рукой Википедия – обошлось бы.

( *** )

Слушайте. Yupik рассказывает, что в иркутских троллейбусах билетики с лотереей. И вот еще говорят, что там под защитным слоем написано "здоровья" и "удачи". Это ж какая красота, а. Это ж какие они там все молодцы.

Просыпаюсь я, значит, в четыре утра и говорю:
- Послушай. А что, если Дед Мороз в Великом Устюге умрет, м? В новостях передадут: «Дед Мороз умер» или нет?
Н. снимает наушники – он уже написал какой-то там проект на завтра, посмотрел «Звездные войны», добрый фильм про мужика с ножом в глазу тоже посмотрел и теперь – обычное дело - читает словарь обсценной лексики. Он снимает наушники, смотрит на меня внимательно и спрашивает:
- Ты знаешь, что такое «хер»? Вы это учили? А что на самом деле значит «Не поваляешь – не поешь»? А что Pizda – это сокращённое название 1-(2''-гидроксил циклогексил)-3'-[аминопропил]-4-[3'-аминопропил] пиперазина?
- А я, - отвечаю, - вообще-то первая спросила.
Он закрывает словарь, выключает музыку, складывает свои бумаги, встает с табуретки и говорит:
- Дед Мороз никогда не умрет.

День обещает быть. Мне звонят традиционно на рассвете и спрашивают: Вам удобно говорить? А я сижу в коридоре на табуретке не одета, у меня дырявая нога и от кровати до меня тянется кровавый след. Мне удобно как никогда. Вчера взорвалась пепельница. Обычно в этом доме по воскресеньям взрывают сгущенку. А тут - пепельница и она вся в левой ноге. Три раны за два дня. Откуда пепельница? Какая пепельница? Маша, ты куришь? Просто несколько лет назад люди утащили из соседнего бара немного посуды и подарили ее другим людям на Новый год. А кому как не мне расплачиваться за чужую клептоманию.
- Пришлите - говорят, - нам свое фото. Безотлагательно.
Работодатель нынче пошел странный. Когда в 18 лет я, ради шутки, проходила кастинг на реалити-шоу «Голод», там было меньше проблем. У меня только спросили: «Вы готовы голодать на чужбине?» и я сказала: «да» Теперь - учитывая предложенный оклад - у меня спросили то же самое, но я сказала «нет». И все – фото. Немедленно. Безотлагательно. Сиди теперь истекай кровью, ретушируй себе прыщ в фотошопе. А то как же.

Шила рыжего Васю. Два дня сидела на кровати в ворохе тряпок и мулине, вокруг были пуговицы и выкройки. Я и рыжий Вася были олицетворением «уюта и гармонии в вашем доме». Нас с Васей можно было фотографировать на обложку журнала «Даша». Нашу с Васей фотокарточку можно было продать всем рукодельным лавкам мира. Сшила рыжему Васе руки, ноги, туловище и голову. Долго думала, какие у рыжего Васи будут волосы. Ходила в специальные магазины, производила впечатление, выбирала нитки для васиной прически. Была в "Леонардо", пытала тамошнюю девушку - какие волосы для Васи лучше: из валяной шерсти или из обычной. Нет, слишком жесткая. Нет, эта слишком мягкая. Нееет, такая слишком яркая. Ах, не знаю, не знаю. Купила валяную. Решила, что (сама, вот этими вот руками) приваляю ее к васиной голове. Приваляла. рыжий Вася сделался Василисой. Сочиняла рыжей Василисе прическу, декорировала василисины косы голубыми бабочками. Собирала волосы, распускала волосы, собирала волосы, распускала волосы – муки творчества налицо. По всему выходило, что Василиса – заяц. Заяц Вася был очень красивым. Делала зайцу Васе кеды, ровняла зайцу Васе уши, повязывала зайцу Васе шарфик. На исходе второго дня взяла зайца Васю со всеми пожитками и спустила в мусоропровод. Достал. Сидела на кровати и медитативно пускала мыльные пузыри. У меня их десять банок.

Сегодня во сне у меня родился сын. Я сидела на кровати и смотрела на него удивленная. А вокруг были какие-то люди. Я спросила: кто это?
А они сказали: это твой сын Савелий
А я говорю:
- Правда?
- Угу.
- Правда Савелий?
- Угу. Еще его можно звать Савва.
- Ненене, - сказала я, - я не хочу сына Савелия. И вообще. Савва и Савелий - два разных имени
- Ну и что? - ответили люди
И тогда я начала орать, что когда у меня по-настоящему будет сын, то его будут звать Клим, понятно? А Савелий - это не то, понятно? Вы все мне снитесь. Я проснусь и не буду помнить ни тебя, ни тебя, ни Савелия, понятно?
И тогда один человек сказал:
- Вспомни сейчас свою самую сильную ассоциацию с именем Савелий. Когда проснешься, будешь помнить и эту ассоциацию, и этот сон.

Я проснулась и в голове у меня было "Савелий Крамаров". И я вспомнила и людей, и сына Савелия и кровать, на которой сидела.

Когда я просыпаюсь и выхожу на улицу, там открыт только макдак и супермаркет. А приличные люди, когда я просыпаюсь, не то что обедают, они уже сидят дома, пьют вечерний кефир и смотрят программу Андрея Малахова. Мне звонит мама и говорит:
- У нас одиннадцать вечера, а ты что-то не звонишь.
- Подожди, - говорю я, - если у вас одиннадцать вечера, значит у нас - одиннадцать минус пять?
- Ты здорова? - спрашивает мама
А я говорю:
- Мама. Похоже, я больше никогда не увижу в этом городе солнца.
- Ира. - Говорит мама. - Иди в аптеку и купи Арбидол, потому что вдруг это свиной грипп.
И пока мама рассказывает про свиной грипп, я сижу на кровати, смотрю в черное-черное окно и думаю о том, какие же все люди счастливые: у них улицы, театры,"Рубин", "Барселона," респираторы и карантин, у них социально активная жизнь.

Очень печальная я иду за печеньками, возвращаюсь через два часа довольная и сорок минут пересказываю всем, что видела. У меня горят глаза, дергаются руки и срывается голос. Когда ко мне будут приезжать гости из Иркутска, я буду водить их сначала в магазин, потом во второй магазин и только потом в Кремль. Спасибо господу Богу за такие замечательные казанские магазины.

( ** )

У работодателей есть скверная привычка забывать и не платить. Вчера у нас был последний день интернета, была гречка и минус 300 рублей на моем телефоне. И я не пошла на "Федора Двинятина". Злость моя была так сильна, что над Краснодарским, Красноярским и другими краями страны собирались тучи и завывал ветер. Офисы моих заказчиков поднимало в небо и уносило, как домик Элли. Я звонила им всем и они были недоступны - не иначе как в Изумрудном городе не ловил мтс. Я им писала, но на волшебном маковом поле нет электронной почты. Летучие обезьяны наступают, Страшила без мозгов, Дровосек без сердца - тяжелые времена. И только, вот ведь удача, в казанский институт рисования требуется натурщик.
И я говорю себе вслух:
- Что такого. Сиди себе Музой на табуретке, зарплату получай. И уж им-то платят,уж их-то знают в лицо, им-то не задерживают гонораров. Все, - говорю, - я пошла быть натурщиком.
В процессе изучения вакансии оказалось, что натурщик работает в одних трусах и за 50 рублей в час.
- Пять-де-сят?! - говорю я
- В одних трусах?! - говорит Н
- Что такого, - говорю, - это должно быть познавательно - голой перед народом в ноябре в нетопленой аудитории
- Обожемой, - отвечает Н. странным голосом
- У меня будут спрашивать: ты чем занимаешься? А я буду говорить, что натурщица и томно вздыхать
- Угу. - отвечает Н. самым своим неприятным тоном

И вот в это самое время. В эту драгоценную минуту. Когда несчастные студенты рисовального института нуждались в Музе и не могли нормально учиться, Н. говорил "угу", а я готовила речь о том, что в трусах - это же не без трусов. Вдруг. Внезапно. На голову свалилось материальное благополучие. Летучие обезьяны отступили. Силы Мироздания вообразили меня в трусах в нетопленой аудитории и сжалились. Работодатели раскаялись и побежали делать денежные переводы. Все счастливы. Рисовальный институт остался без натурщицы.
Покупала нынче ботинки. Выбрала фиолетовые лаковые с декоративной золотистой розой на шпильке в 12 сантиметров. В одних трусах на табуретке принародно не посидеть, так хоть нелепую обувь на минуточку примерить.
Ходить, конечно, не могла, но постояла незабываемо. Метр 84 общего роста. Многие казанские девушки, кстати, в этом живут, за трамваями бегают. Не знаю. Все время казалось, что я свисаю со стремянки.

Снег лежит уже два дня и не тает. Я родилась в Сибири, поэтому на первый снег реагирую обычно как африканский ребенок. Вот он, ребенок, живет всю жизнь в Африке. Кокосы ест, как картошку. Пальмы у него там, субтропики, все дела. А потом раз! И минус один (градус Цельсия) на его голову. Ты видел? Ты видел, что это? Это снег-снег. Он идет-идет. Что ты сидишь?! Побежали смотреть снег. После счастливой истерики африканский ребенок начинает грустить и мерзнуть. Потому что из теплого у него только шлепанцы. Я грущу и мерзну, как африканский ребенок.
Потеряла сапоги.
Родилась в Сибири.
У нас в Сибири принято, чтоб – восемь пар принцесских балеток, а сапоги одни. И потерялись. Грущу и мерзну. Жду денег. Бедная и босая, как Филиппок.
Позвонила маме (мама в Сибири, да).
-Потеряла - говорю, - теплые ботинки.
- В прошлом декабре, - отвечает мама, - ты приехала непонятно в чем, достала из рюкзака зимнюю обувь и сказала, что меняешь ее на коньки. Коньки увезла, а ботинки вон – в шкафу стоят. Вместе они в твой рюкзак не помещались.
А я говорю:
- Мама. Я же родилась в Сибири. Почему я такая дура?
- Я спрашивала, - отвечает мама, - а ты говоришь: я взрослый человек и мне нужны мои коньки.